Успокоительные препараты после инсульта

О лекарственных препаратах, влияющих на метаболизм нейронов головного мозга, рассказывают Главный невропатолог Комитета по здравоохранению Администрации Санкт-Петербурга, член-корреспондент РАМН, заслуженный деятель наук, заведующий кафедрой неврологии и нейрохирургии СПбГМУ им. Павлова, д-р мед.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения проблем со здоровьем, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - начните с программы похудания. Это быстро, недорого и очень эффективно!


Узнать детали

Создан новый препарат для восстановления мозга после инсульта

Той ночью у меня остановились наручные часы, давным-давно подаренные мужем. Ничего страшного, обычное дело — просто села очередная батарейка, но сердце вдруг тревожно екнуло. Утром меня разбудил громкий голос мужа, разговаривавшего в соседней комнате по телефону. Положив трубку, он бодро доложил, что чувствует себя нормально: давление, как у космонавта, а после таблетки цитрамона исчезла и боль с правой стороны лица, мучившая его последние пару дней.

Я спешила, а муж, как назло, все копался и копался зачем-то в духовке, низко наклонившись и перегородив мне доступ к холодильнику. То, что я увидела, когда он разогнулся, наверное, до конца жизни будет преследовать меня ночными кошмарами. Знакомое с 17 лет, такое дорогое и любимое, лицо моего Сашки было страшно перекошено, в его безумном взгляде был ужас, а левой рукой он безмолвно показывал на свое горло.

Мой мозг обожгло: "Это инсульт! Я четко понимала — необходимо немедленно вызвать "скорую", но мои руки так тряслись, что я никак не могла включить свой мобильник. Выручил старый стационарный телефон. Одной рукой пытаясь удержать потерявшего ориентацию и настойчиво стремящегося куда-то идти мужа, другой я все-таки смогла набрать "" и, услышав голос диспетчера, прокричать в трубку: "У моего мужа инсульт, пожалуйста, срочно пришлите бригаду! Саня уже почти не держался на ногах, и мне необходимо было как-то безопасно его усадить, чтобы открыть дверь, когда приедет "скорая".

Единственный в кухне стул со спинкой предательски уехал в сторону, и как в замедленной съемке мы медленно стали падать на пол: муж — хватаясь за стоявшую возле мойки наполненную водой посуду, я — стараясь удержать и максимально смягчить падение мужа. Нам повезло, что ближайшая подстанция "скорой" находится в м от нашего дома. Бригада прибыла очень быстро. Задав несколько вопросов, из которых я в силу тогдашнего состояния помню только "возраст" и "время появления первых симптомов", медики взялись за мужа, лежавшего в луже воды среди керамических черепков.

На мои слабые попытки пояснить, что частная клиника мне абсолютно не по карману, подруга спокойно отрезала: "Ни о чем не думай, вези".

В машине было ужасно холодно, примерно, как и на улице в то ноябрьское утро. Муж в мокрой одежде с домашней подушкой под головой лежал под тонким домашним пледом и на мои вопросы, не холодно ли ему, ничего не отвечал. Он был в сознании, но я понятия не имела, слышит ли он меня, понимает ли, что говорю. Несмотря на сирену и синий проблесковый маячок, дорогу нашей машине с красным крестом никто не уступал.

Каталку из машины быстро повезли прямо в кабинет компьютерной томографии, а мне вручили пачку документов для заполнения. Строгая, но очень вежливая доктор — Леся Леонидовна Кушнеренко — спокойно и терпеливо пояснила, что сейчас моему мужу будут делать некую процедуру тогда я еще ничего не знала о тромболизисе и пытаться размыть образовавшийся в его сосудах головного мозга тромб, что возможны негативные последствия, например кровотечение, и что мне необходимо дать на эту процедуру свое письменное согласие.

Я очень плохо соображала в тот момент, но поняла, что мужу предоставляется шанс выжить, и подписала "информированное согласие". Саню увезли в реанимацию делать тромболизис. А я в полном отчаянии застыла в холле. Василий Артюшенко, ZN. Через какое-то время позвонила подруга: "Тебе уже сказали? Там тромб 10—12 см. Парализована вся правая сторона. Размывание не помогло. Врачи говорят, что если срочно не сделать операцию, он останется таким навсегда. Если выживет". Мне показалось, что я сама умираю.

Мозг отказывался поверить, что все это происходит на самом деле. Но через несколько минут из реанимации вышла врач и подтвердила слова подруги: "Мы уже вызвали "скорую". Вас сейчас отвезут в другую больницу на операцию. Там есть необходимое оборудование. Мы обо всем договорились. Должны успеть — вы вписываетесь в шестичасовое "терапевтическое окно". Потом вы вернетесь к нам". Голос был по-деловому сухим.

Но когда я попросила какого-нибудь успокоительного, Леся Леонидовна налила мне простой воды, ее глаза потеплели, и, погладив меня по спине, она сказала: "Ни о чем не думайте. Представьте, что вы — робот: делайте, все что нужно, но ни о чем не думайте".

Через несколько минут мужа прямо "с колес" уже завозили в операционную. С момента начала инсульта прошло 4,5 часа. Не знаю, сколько километров я прошагала по длинному коридору больницы, периодически замирая и ловя каждый звук под дверью операционной, к тому времени, когда из нее вышел хирург.

Он завел меня в комнату, отгороженную стеклянной перегородкой от операционной, где на столе лежал мой Санька, и начал что-то подробно объяснять, показывая на экране компьютера изображение сосудов головного мозга мужа. На меня сыпались неведомые ранее термины — "диссекция", "окклюзия", "ретриверы", "тромбектомия", и я, глядя через стекло на неподвижного мужа, ничего не понимала за исключением того, что возникли какие-то проблемы.

Но доктор снова и снова терпеливо объяснял. Наконец до меня стал доходить смысл его слов. Инсульт у мужа произошел из-за того, что в районе шеи у него отслоилась часть внутренней стенки левой сонной артерии — вероятно, в результате обнаруженного во время операции воспаления, развившегося, скорее всего, как осложнение вирусной инфекции.

Кусочек отслоившейся ткани, как клапан, перекрыл кровоток, и вся артерия выше этого "клапана" затромбировалась, в результате чего значительная часть мозга осталась без кровоснабжения и, соответственно, без кислорода.

Хирургам удалось прочистить затромбированные сосуды с помощью того самого редкого и дорогостоящего оборудования — стент-ретриверов — и тем самым восстановить кровоток.

Однако проблема заключается в том, что как только они начинают извлекать ретривер, кусочек отслоившейся артерии снова перекрывает магистральный сосуд. Но можно попробовать поставить стент, который прижмет отслоившийся кусочек к стенке артерии и не позволит ему больше ее перекрывать.

Шансов на успех — 50 на 50, потому что на данный момент не удалось найти в Киеве стент нужной длины: они дорогие, используются редко, соответственно, завозят их не часто. Поэтому мне необходимо сейчас, пока муж на операционном столе, и кровоснабжение его мозга обеспечивается благодаря ретриверу, решить, ставить или не ставить ему стент перед тем, как ретривер окончательно извлекут.

Я спросила лишь одно: "Насколько это рискованно? Это может ухудшить ситуацию? Вы можете просто зря потратить деньги", — честно ответил мне хирург. Значит, ставьте", — сказала я не колеблясь. Минут 40 пришлось подождать, пока в клинику привезут стент. А потом было еще много-много шагов из конца в конец коридора, прежде чем я увидела разочарованного хирурга: "Увы, стент не помог.

Не хватило двух сантиметров. Артерия закрыта, забудьте про нее. Мы очень старались, но, к сожалению, получилось не все. Прогноз пока давать не буду. Давайте подождем до утра, когда сделаем томографию". Я очень редко плачу. Но в ту первую ночь в пустой квартире, зажав лицо подушкой, я долго даже не плакала, а выла от ужаса и безысходности.

А в голове все время прокручивался один и тот же зрительный образ — огромное зеркальное стекло с отражением неба, в замедленной съемке разлетающееся вдребезги. Как наша прежняя жизнь.

Рано утром, подъезжая к больнице, я не знала, что ожидает меня за ее порогом. Я не знала, пережил ли муж эту ночь, и старалась вообще ни о чем не думать. Но еще с порога палаты интенсивной терапии я увидела, что Саня лежит с открытыми глазами и, кажется, узнал меня, когда я его поцеловала. При этом он был абсолютно нем, а правая рука безжизненно лежала вдоль тела. Однако когда я приподняла край одеяла, то увидела, что он усердно шевелит большим пальцем правой ноги, с явным интересом наблюдая за процессом.

Через пару часов, после компьютерной томографии, хирург, оперировавший Сашу, подтвердил: "Я почти уверен, что он будет ходить. С правой рукой — хуже, будут проблемы. Еще более значительные — с речью". Внимательно осмотрев мужа и задав мне массу вопросов, заведующий инсультным центром Юрий Фломин резюмировал: "У вашего мужа тяжелый ишемический инсульт.

Ему придется провести в клинике не меньше месяца. Всем нам предстоит очень серьезная и длительная работа". И посоветовал прочесть две книги — "Мой инсульт был мне наукой" Джил Тейлор американского нейроанатома, профессора Гарварда, которая пережила обширный инсульт в 37 лет и полностью восстановилась за восемь лет , а также "Пластичность мозга" Нормана Дойджа доктора медицины, рассказывающего о феномене нейропластичности и способности здоровых участков мозга брать на себя несвойственные им ранее функции поврежденных.

На следующий день я решительно сказала себе, что пора взять себя в руки. Я нашла и поставила на видное место фотографию, на которой мы с мужем счастливо улыбаемся в кадр. Слова "Ты снова будешь таким! А еще я вставила батарейку в подаренные мужем часы. Они снова пошли. В тот день началась наша новая жизнь. Но глядя на опутанного множеством трубок почти неподвижного и не способного издать ни звука мужа, я даже в самых смелых мечтах не могла тогда представить, что мой Сашка вернется.

Сегодня, спустя десять месяцев после его инсульта, мы катаемся на велосипедах и играем в бадминтон, ловим рыбу и собираем грибы, ходим в театр и кино. Саня совершенно независим в быту: он готовит еду, убирает квартиру и моет посуду, ходит в магазин, может объясниться с незнакомыми людьми, пользуется телефоном и компьютером, и уже пару раз в неделю ездит со мной на работу, мечтая когда-то вернуться туда полноценным сотрудником.

Все это не произошло само собой. Все это — результат огромной работы команды врачей, реабилитологов, логопедов, нейропсихолога и, конечно же, нашей с мужем. И мы не собираемся останавливаться на достигнутом: Саша заново учится читать и писать, настойчиво работает над улучшением речи и памяти, пытается упражнениями восстановить осязание и расширить угол пострадавшего зрения.

И мы уверены, что преуспеем на этом пути. Нас очень вдохновляют примеры из книг Д.

Успокоительное без ведома больного.

Инсульт раньше нередко называли ударом, подразумевая, очевидно, внезапную и резкую, словно удар ножа, силу заболевания. В одно мгновение человек в расцвете лет мог лишиться памяти, речи, подвижности и превратиться в глубокого инвалида. В особо тяжелых случаях инсульт забирал его жизнь. Как лечат инсульт? Что необходимо делать, если восстановление после болезни затягивается?

Медикаментозная реабилитация больных, перенесших инсульт

Персонализированная медицина возведена в крайнюю степень: противораковые вакцины создаются для каждого пациента в соответствии со специфическими мутациями его опухоли. Первые клинические испытания позволяют надеяться, что крайность однажды стан Биотехнология Компания AstraZeneca начинает крупнейший проект по секвенированию 2 миллионов геномов Одна из крупнейших в мире фармацевтических компаний AstraZeneca запустила крупный проект, целью которого является компиляция геномных и медицинских данных, которые будут получены у двух миллионов человек в течение следующего десят Их работа, в которой метод CRISPR использовался на нежизнеспособных эмбрионах, является уже вторым исследованием, в котором метод генного Далее Снотворное средство помогает восстановить головной мозг после инсульта

Спасти мозг. Как вернуться к нормальной жизни после инсульта?

Той ночью у меня остановились наручные часы, давным-давно подаренные мужем. Ничего страшного, обычное дело — просто села очередная батарейка, но сердце вдруг тревожно екнуло. Утром меня разбудил громкий голос мужа, разговаривавшего в соседней комнате по телефону. Положив трубку, он бодро доложил, что чувствует себя нормально: давление, как у космонавта, а после таблетки цитрамона исчезла и боль с правой стороны лица, мучившая его последние пару дней. Я спешила, а муж, как назло, все копался и копался зачем-то в духовке, низко наклонившись и перегородив мне доступ к холодильнику. То, что я увидела, когда он разогнулся, наверное, до конца жизни будет преследовать меня ночными кошмарами. Знакомое с 17 лет, такое дорогое и любимое, лицо моего Сашки было страшно перекошено, в его безумном взгляде был ужас, а левой рукой он безмолвно показывал на свое горло.

Ученые разработали новый препарат, способный помочь в восстановлении поврежденных участков мозга пациентов, перенесших инсульт.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Волшебные таблетки от инсульта.

Наш инсульт был нам наукой

.

.

.

Комментариев: 1

  1. Нет комментариев.